Валерка и Севка сидели на подоконнике и закатывались от смеха. Под
ними, на противоположной стороне улицы, происходило прямо цирковое
представление.
По тротуару шагали люди, и вдруг, дойдя до белого, будто
лакированного, асфальта, они становились похожими на годовалых детей —
начинали балансировать руками и мелко-мелко семенить ногами. И вдруг…
хлоп один! Хлоп второй! Хлоп третий!
Это было очень смешно смотреть, как прохожие падали на лёд, а потом на четвереньках выбирались на более надёжное место.
А вокруг них валялись и батоны хлеба, и бутылки с молоком, и консервные банки, выпавшие из авосек.
К упавшим прохожим тут же подбегали незнакомые граждане. Они
помогали им встать на ноги и отряхнуться. И это тоже было очень смешно,
потому что один дяденька помог какой-то тёте встать, а потом сам
поскользнулся и снова сбил её с ног.
— А давай так, — вдруг предложил Валерка, — будем загадывать: если кто упадёт, значит, ты проиграл, а не упадёт — выиграл!
— Давай, — согласился Севка и сказал: — Ну, а как ты думаешь, во-он та старушка в платочке брякнется?
— Брякнется, — усмехнулся Валерка.
— А я говорю: нет. Ну, посмотрим, чья возьмёт! — ответил Севка.
И ребята буквально впились глазами в маленькую старушку, подходившую к злополучному месту.
Старушка остановилась перед широкой наледью. Она понимала, что ещё шаг — и ей несдобровать. Но обходить наледь было далеко.
Вчера в водопроводном колодце сорвало вентиль, и вода долго
била из-под чугунной крышки, лежащей на асфальте. Неисправность вскоре
устранили, но на улице, сияя на солнце, застыло хрустальное озерцо.
Старушка с минуту стояла, беспомощно оглядываясь по сторонам, а
потом подошла к маленькому заборчику, тянувшемуся вдоль тротуара, и,
держась за него руками, перешла опасное место.
— Э-э, хитрая старушенция попалась! — сказал Валерка. — Один —
ноль в твою пользу. А теперь во-он видишь, толстый дяденька с портфелем
бежит. Вот посмотришь — сейчас поцелуется!
— А я говорю, не поцелуется! — засмеялся Севка.
Но «выиграл» Валерка.
Толстый дядька, видимо, торопился на автобусную остановку и с
размаху влетел на лёд. Здесь он всплеснул руками, потом высоко вскинул
левую ногу и, широко взмахнув портфелем, хлопнулся об лёд. Но он тут же
вскочил на ноги, подобрал шапку и, потирая ушибленный бок, побежал
дальше.
![]()
— Молодец! Вот это физкультурник! Один — один, ничья! — сказал
Валерка. — А теперь видишь вон ту, в красной шапочке? Упадёт или не
упадёт?
— Хо, а это не твоя ли мамаша?
— Моя мама?! — встрепенулся Валерка.
— Да! — Севка вгляделся в подходившую ко льду женщину, но через секунду уже уверенно сказал: — Нет, не твоя. Твоя повыше!
И вдруг женщина упала. Она взмахнула руками и, разбросав вокруг
себя по снегу красные яблоки, завалилась на бок. Упала и больше не
встала. Вокруг неё тотчас же собралась толпа.
Валерка и Севка увидели, как какой-то человек выскочил из толпы
и подбежал к будке телефона-автомата. Потом эту женщину занесли в
парадное.
Валерке почему-то очень захотелось увидеть её лицо, но он так и
не смог — загораживали прохожие. Но вот приехала «скорая помощь», и
женщину увезли.
Валерка был уверен, что эта женщина не его мама, и всё-таки не
совсем. У неё ведь тоже была такая же походка, как и у мамы, и пальто
такое же. И главное, вот сейчас, в обеденный перерыв, мама должна была
прийти с фабрики и накормить Валерку, а её нет!
— Ну давай ещё загадаем… Во-он на ту девчонку. Проедется ли она
носом или нет? — как ни в чём не бывало сказал Севка и уткнулся в окно.
— А у тебя голова, честное слово, трухой набита! — вдруг сердито сказал Валерка.
— А ты чего это разъярился?
— Ничего! Думай, что говоришь!
— Я и думаю! А не хочешь играть — я пошёл! — И Севка, обиженный, ушёл.
«Ну куда же мама задевалась? — думал Валерка и почувствовал, что ему
становится страшно. — Она это была или не она? И почему я не выскочил на
улицу?»
